ПРЕДАННЫЕ И ПРЕДАТЕЛИ 

ПРОДОЛЖЕНИЕ- 6

28  мая

 

САМЫЙ ХУДШИЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ!

 Да, я знала, что кончится этим.

Он  впервые решился на СЕРЬЕЗНУЮ БЕСЕДУ!

Я тогда смотрела в его глаза, и видела абсолютную пустоту, и какое-то холодное равнодушие. Абсолютную, непробиваемую гордость и высокомерие… мне стало очень страшно, просто жутко.

Как он мог… наверное, я просто раньше не замечала, какой он на самом деле! Вот просто мерзкий, подлый   идиот!

Я серьезно спросила его:

-Кос, скажи мне честно…

Он посмотрел на меня своими пустыми глазами, и я почувствовала себя героем пошлого бульварного романа о “нежных чувствах” – “Роуз рыдала, заламывая руки…»

-С чего ты взяла, что я бы признался тебе в любви, если бы ты мне действительно нравилась?

-А зачем же ты тогда признавался?!

Этот разговор мне что-то напоминал.

-Ну… пошутить хотел!

Точно. Почти тоже самое мне сказал Кирилл Денисов…

-Да ты хоть понимаешь, моральный урод, что  над такими вещами не шутят? – возмущалась я, страстно желая разбить ему физию.

-Моральный урод! – передразнил Кос.

-Ты сам додумался до такого глупого… прикола, если это можно так назвать?

-Да.

-Не лги.

-Почему ты думаешь, что это не  я?

-А ты сам не додумаешься, - напоследок унизила я. – Мне иногда кажется, что голова тебе нужна только чтобы в нее есть и курить.

-Я – генофонд России. Чтобы умничать - тоже, - это была шутка, наверное. Глупая, с моей точки зрения.

Помолчали.

-Ты права, - наконец, изрек «моральный урод».  - Мне Машуля идею подогнала.

-Машка?! Аксёнова?!

-Да. Ну, а какая же еще Машка-то?

-Да Машек полно.

-Такая она одна, - мечтательно сказал Кос.

Да уж. Других таких скотинищ поискать. Нет. Она – бактерия под ободком унитаза, вот, кто!

-То есть, это Аксёнова  попросила тебя призна… - не верила я.

- Не заставляй меня повторять дважды.

Зачем ей это было нужно?

-Настолько нравится, что ты готов… - продолжать не хотелось.

Да, просто так!  Для того, чтобы было что обсудить в кругу своих «друзей».

Просто Машуле захотелось ощутить себя роковой женщиной. А роковая, в ее понимании, значит подлая и коварная. Чтобы поугарали Танька с Игорем.

Они сидели, и ржали.

Я ждала, а они угорали. У меня сердце разрывается, а эти уроды просто ржут надо мной!

Почему люди такие  сволочи?!

А он чем думал? Впрочем, вряд ли Кирилл… Тьфу ты, Кос (запуталась сама, оказывается,  моя первая и вторая любовь  очень  похожи!  Оба  – дураки) вообще о чем-то думал…

Н-да. Аксёнова и Косов достойны друг друга. Даже фамилии у них похожи.

Хотя нет – Машка вообще не достойна ничьей симпатии. Даже такого ничтожества, как Кос.

Я собралась с мыслями. Если вдуматься, это конец МОЕЙ ЛЮБВИ.  И тут-то мне стало УЖАСНО. Я не знаю, как это описать…

Но тут он развернулся и ушел.  Плевать ему на меня было. 

Его волновала только его  Машка!

Я не знала, что делать в таких случаях… рыдать, или радоваться, или…Чем радоваться? У меня бред, по ходу.

Я подумала, постояла, а потом пошла в столовую, выпить чашку чая.

Может, там я решу, плакать или нет?

А, зачем решать! Надо делать то, что хочется. А мне ничего не хотелось. Я даже не представляла, что делать дальше.

Может, разбить Машке физиономию? Глупо. Марать руки о какую-то овцу, которая считает себя роковой стервой?!

Почему-то, глядя на меня, старшеклассники, всегда надо мной смеявшиеся («О, Горелка идет! Гы-ы-ы!») расступились. Танька чуть не упала, так я на нее посмотрела. Зло. Жаль, что не упала.

Я купила два стакана  обжигающего чая.  На булочку денег не хватило.

Я поняла, что хочется мне одного – ЕСТЬ. Руки тряслись, голова раскалывалась.

Они просто надо мной поржали. Сидели и смеялись. О-о-о-о, какая гадость… И этому болвану наплевать, что я ждала звонка, что переживала. Ведь Машуля попросила. А она ржала… У меня крыша поедет, точно. Вылить бы ей этот чай за шиворот! И посмеяться.

По ощущениям – тоже самое.

Обжигает  одинаково – когда смеются на чувствами и кипяток. Только кипяток обжигает раз, а воспоминаняи об этом будут рушить мой мозг еще очень долго.

Они сидели и смеялись… Я переживала, а Машка…

Стой, крыыыыша, не убегай, останься со мной, хоть ты.

-Лера! – позвали меня.

Я огляделась по сторонам, все в том же смятении. Почему-то, мне казалось, что время движется медленее, чем обычно.

Юля-ля Харламина помахала мне рукой:

-Лерика, давай, двигай к нам!

Я села рядом с Юлей и Сашей Снегиревым.  Они  стали хорошими  приятелями.  Странно. Она его любила, а он ходил с другими. Как же они спелись? Впрочем,  Саша никогда не поступил бы, как Косов, черт бы его побрал!

Вот бывает же: Харламина любила, вены резала… он знал…но не поиздевался над ее чувствами. И теперь они друзья. Стебаться можно только надо мной? Я что, не человек?

Можно… поржать всей компанией? Ах, это задело глубже, чем мне хотелось бы.

Да вот еще.

Не буду я ныть из-за них! Не позволю себе тратить время на таких людей, как эти. Ни за что.

Саша внимательно посмотрел на меня.

-Хочешь булочку? – спросил он.

-Нет.

Я тут умираю, а он… хотя… это, наверное, забота. 

Кос, даже когда мы были друзьями, не «жертвовал» для меня булочками…

-Посмотреть на тебя, так, будто ты три дня не ела… кусай, кусай! – Санек протянул мне булку. – Ты из-за Аксёновой расстроилась, что ли?

-Почему ты так решил?

-Я с первого взгляда могу раскусить человека. И я знал, что Машка– стерва первостатейная.

-Она не стерва, она – сволочь, – поправила Юля-ля.

Это точно!

- Даже странно, что вы  могли  общаться! Вроде, ты  девчонка -  неглупая…

-… но… когда дело касалось  Машки, ты словно ничего не видела, -  вздохнул Снегирев.

-Да, - подтвердила Юля-ля. – Ты ее лучшей подругой считала, а она про тебя говорила… - Харламина замолчала.

-Что же она говорила?

-Да какая  разница? – отмахнулась одноклассница.

-Юля, я жду.

-Ну… Что ты… эээ… ну, типа страшненькая…

Вот те раз!

-Завистливая, любишь говорить гадости за глаза…

Вот те два!

-Ничего себе! – присвистнула я. На самом деле, вообще матом выругалась. Да так, что Санек чуть на пол, то есть, асфальт не сел.

Впрочем… она говорила правду.

-А еще… - продолжала Юля-ля, - помнишь, мы с тобой поругались, ну, там, кажется, года два назад?

-Конечно. Между прочим, ты первая стала меня «горелкой «называть...

Юля-ля потупила взор.

-Нет, я не попрекаю, там,  - хотя, на самом деле, воспоминания со дна всколыхнулись, что уж там, -  но, раз уж ты сама вспомнила...

И мне было приятно, что Юле стыдно. По тому, как глаза забегали, как она покраснела, видно, что ей стало неловко.

-Но я так и не поняла, из-за чего ты стала на меня наезжать. Ну, сыпь у меня была. И что дальше? – продолжала я, ощущая волнение. Всегда хотела это знать, но знала, что не решусь спросить. А теперь, после того, что сказал Кос… - Что обзываться-то было? Понимаю, выглядела аллергия не слишком красиво, но я же не виновата была…

-Лер…

-Ответь! – не сдержалась я.

Санек смотрел в стакан.

Юля-ля вздохнула так... не знаю, как, но мне стало еще приятнее, ну, с оттенком вины, наверное, вот, вздохнула …

-Наезжала потому, что мне тогда Машка мне сказала, что…

-Сказала, что я что-то сказала про тебя, - прервала я Юлю.

Мне даже не хотелось знать, что именно говорила Аксёнова.

-Ну да. Я ей поверила… Не знаю, почему. Ведь я никогда за тобой такого не замечала… Ты меня извини.

-Да что уж там! – усмехнулась я. - Не хватало извиняться за то, что было полтора года назад.

На самом деле, этого и хотела. Ах, почему, ну, отчего же так сложно быть честным и позволять себе хоят бы думать то, что желаешь на самом деле?

-А потом… Помнишь,  мне Димка нравился… - Юля-ля нервно облизнула губы.

-Да, - сказала я, хотя, честно говоря, не помнила. По-моему, Харламиной с пятого класса нравился исключительно Саша.

-Ну, я с Машкой по поводу него  советовалась, и так далее… А потом увидела, как она к нему лезет!

-Аксёнова многим мальчикам нравится… - зачем-то констатировала я. – Красивая.

-Да кому она, на фиг, нравится? – рассмеялся Саша. – Просто Машка вечно ко всем липла! Даже ко мне…

-Почему «даже»?

- Потому, что меня-то она никогда не вставляла. И ладно бы просто флиртовала, а то на коленки просится.  В 3-ем классе   она  просила меня  научить ее целоваться. Ыыыы...

- А почему именно  тебя?

-Просто я тогда всем пацанам расссказал, как  я летом с вожатой одной… в лагере, и…

-Это правда было? – прервала Юля-ля.

-Что?

-Про вожатую?

-Конечно! – важно сказал Санек.

Да, так послушаешь, так у  нас в классе все «давно», с вожатыми. Но, почему-то, даже на праздники девчонкам стесняются дарить шоколадки. Ха-ха. Казановы.

-То есть, тебе в 12 лет с вожатыми  можно, а ей в 11 лет целоваться  нельзя, выходит? – спросила я.

-Она ж девчонка.

Аргумент, конечно.

-Ну, так ты стал ее… эээ… «обучать»? – буквально затаила дыхание Юля-ля. – А?

Видимо, у нее еще остались к нему чувства.

-Не, я отказался.

-И хорошо, - кивнула Юля-ля.

-Так что, Лерика, не знаю, что сегодня произошло, но, думаю,  без вездесущей  Аксёновой  не обошлось, - закончил Санек. Что-то в нем есть, наверное, раз он всем нравится.

Интересно, а я ему –да? Ведь если Машка приревновала к такой, как я, то неспроста, а? И было ли у него в лагере или он гонит, как все?

-Не обошлось, - кивнула я.

-Кстати… а что произошло-то? – снова встряла Юля-ля.

-Об этом она нам расскажет по дороге домой! – вдруг  сказал Саша, отставив  свой стакан. - Я думаю, что мы с Юлей должны тебя до дома проводить.

-Согласна, - поддержала Юля-ля.

-Что я, маленькая?  - вспыхнула я. На самом деле, конечно, хотелось, чтоыб поуговаривали.

-Но как ты одна дойдешь?  - Саша вгляделся в мое лицо.

-Действительно, - поддержала его  Юля-ля. – У тебя сейчас такое выражение лица…

-Не знаю, что у меня с лицом, но мне сейчас все по барабану, - нечестно сказала я.

Конечно, приятна была забота. Я привыкла, что всем наплевать на меня.

-Вот в таком настроении люди и попадают под автобусы, - сказал Саша.

-А ты откуда знаешь? Попадал?

-Конечно! – радостно подтвердил Снегирев. – Разве не видно, какой  я сдвинутый?

-На всю голову, - улыбнулась Юля.

И мне стало теплее…

 

 

Когда мы втроем (я, Саша и Юля-ля) шли домой, Кос-дурак плелся сзади, прожигая взглядом мою спину. Интересно, что он  подумал?

Нет.  Все. Хватит. Хватит с меня этих Кириллов, Косов.

ХВАТИТ!

Когда-то Машка сказала, что я – влюбчивая и легкомысленная. Но тогда почему я так долго переживаю из-за мелочей?

 

1 июля

 

Жизнь не то, чтобы нормализовалась, но теперь не кажется конченой.

Один раз проснулась- сердце стучит. Не могла заставить себя сомкнуть глаза. Что со мной?  И вспомнила: они надо мной ржали. И так невыносимо стало. Я сидела, как дура, и ревела. Не могла уснуть. Представляла, как хихикает довольная Машка. Денисов кривится. Им всем смешно, смешно, смешно, что «горелка» Лера страдает. Им весело было. О, да. Как это невыносимо!!!

 И на вторую ночь-также. Сидела и ныла.

Позже, проснувшись в очередной раз, решила завязать с этим. Не уснула до утра, но и смыкать глаза часов в 6, чтобы дрыхнуть до 11, не стала. Бодрствовала, хотя весь день очень хотелось уснуть. Эффект был. Спала, как убитая, а, когда открыла глаза, поняла – наконец-то это... хм, ржание, иначе не назовешь, от меня отодвинулось.

Потом, когда уже не саднило, я много думала о Машке. Часто. Ну,  не может человек так кардинально измениться за столь короткий срок!  Все равно, Машка ощущала бы дискомфорт из-за того, что несоотвествовала роли, которую взялась играть. А она, напротив, нашла себя в образе самовлюбленной пустышки, презирающей всех за все.

Была ли ты, Машка,  особенной на самом деле, или являлась такой под давлением обстоятельств?   Мне с трудом верилось, что с этой гадиной мы были лучшими подругами.

Я искала в ней  ТУ Машу, - должно же хоть что-то остаться! Не может человек измениться так! Отказывалась верить.

Выяснилось, что Юля-ля Харламина   адресовала ей эти вопросы.

-Вы же с Леркой так дружили!

-Да ну, ты что, чтоб я… да с ней…

Ну, что с гадины возьмешь.

-В чем мое «падение»?  - отреагировала Машка. - В том, что я перестала быть «фричкой»?  Я стала лучше и выше, и  Лерика мне позавидовала! Я знала, что так будет.

Я  осознала – Машка уже действительно не она. Не ТА. И не осталось НИЧЕГО.

В компании «типа таких из себя избранных» меня не жаловал, и Машка стала  отрицать  факт близкой дружбы со мной: «фигня, детство тупое».

История с Машей саднила долго – слишком уж глубоко подруга вошла в мое  сердце.

Я рассказывала  эту гадскую  историю взрослым. Те от души смеялись над «союзом не таких, как все», говорили, что Машка – молодец. Нашла в себе силы что-то изменить, пошла навстречу людям. Вовремя поняла, что все эти союзы – действительно детство.

«А ты рассказываешь так, словно это случилось вчера, - замечали некоторые, - все обида какая-то сквозит. Ты – максималистка. Не повзрослела».

Наверное, они правы. Но если называть предательство – в первую очередь себя самого – ВЗРОСЛЕНИЕМ и ПРАВИЛЬНЫМ ПОДХОДОМ К ЖИЗНИ, то ну ее в пень, такую взрослость!

 

14 июля

 

Сегодня  были гости.

Сидим мы  все, такие, за столом. Я смотрю на часы – должна была позвонить Юля-ля. Мы договорились вечером прогуляться.

-Лера, а у тебя есть мальчик?

-Не-а.

И  лицо тетя Галя сделала, будто я какая-то не такая.

-Да мне 14 лет, если что!

-Да я знаю, в ваше время все такие! С 14 лет не только встречаются…

-Вы, - говорю, - неправильно слышали. Не все.

-Лера! – осадила мама.

А меня просто, вот, бесит, когда начинают всякую ерундень говорит, типа: «все они такие-сякие». Откуда ей знать?

-В твоем возрасте у меня уже был мальчик, - сказала тетя Галя. – О, это – лучшие воспоминания… хотя, нет, мне было не 14, а 15…

-Галя! К чему девчонку сподвигаешь? – рассмеялась другая мамина подруга. -  Ей бы учиться еще…

-Ах, да ладно, - отмахнулась та,  - первая любовь – самая романтичная.

-О, да.

-Я помню…

Этого вынести я уже не могла. Не хватало слушать, как престарелые тетки будут своих первых парней вспоминать.

-Любовь, Лера, такое чудесное ощущение…

Да уж, я заметила. Чудеснее не придумаешь.

-… это даже словами не описать, Лерочка! Ах!

-Ох!

-Да я уже любила, - зачем-то призналась я.

Все посмотрели на меня.

-Так говорите, будто я не знаю, что это такое… Вот.

-Любила? В 13-то лет?

-И не раз.

Некоторые рассмеялись.

-Да уж.

Не поймешь их. Не любила – дура, любила- не верят.

Как бдуто только они умеют любить, больше, вот никто. Тетя Галя толстая могла любить в 15, а я не дозрела.

 Почему все считают себя такими особенными?

 

 

Я думала об этом. Да, 14 лет – мало, но у кого-то были парни. Даже у тети Гали в моем возрасте, а ведь она такая толстая!

Мы гуляли с Юлей. Мне было грустно. Она спросила, я ответила.

-Да ну их всех! Забей! Твоя тетя Галя врет, как дышит!

-Думаешь?

-Конечно. Ну, не то, чтобы врет… Она уж и сама забыла, что там было, верит в сказку, которую сама себе сочинила. Да ты и сама в ее возрасте начнешь.

-Да ни за что! – уверила я.

-Это ты щас так говоришь, дорогуша. А потом… вот, спросят у тя про  любовь. Что ты расскажешь?

-Про Кирилла. Или про Коса.  О-о-о-ой! – мгновенно осеклась я. Мдя.

-Вот-вот, - рассмеялась моя подруга. - Зачем все эти сложности? Проще рассказать про какую-то большую взаимную любовь… с левым чуваком, - рассуждала Юля-ля. А, может, она и права. – Вот и будешь вещать о том, как встречалась с каким-нибудь красавцем...

-Неужели первая любовь всгда самая сильная?

Меня всегда тревожил этот вопрос.

-Не знай.

-Я боюсь, Юля-ля. Неужели Кирилл… или Кос… главная любовь моя? – от этой мысли передернуло.

Я буду вынуждена выйти замуж без чувств, мучиться ло пенсии, вспоминая Артема. Аррр!

-Не дергайся, - успокоила Юля-ля. - Каждая любовь – первая.

-Да?

-А как же! –со знанием дела сказала Юля.  - Всегда так.

-Думаешь, я еще смогу полюбить? – я смотрела на нее, затаив дыхание. Будто ждала приговора.

- Едва подхватишь новую заразу, как старая не вспомнится ни разу! – оптимистично сказала Юля-ля. – А парня мы тебе найдем. Если хочешь.

-Нет уж. Ни за что, - испугалась я. - Слишком уж это болезеннно… любить.

-Тогда не понимаю – за фиг переживать? Ладно бы хотела любви и дергалась, если же не хочешь… 

-Ну, Коса я пожизненно не хочу любить. Лучше никого, чем одного его! - сказала я.

И пусть гонят, что любовь – чудо-расчудесное.  Мне такого не надо больше. 2 раз за 13 лет достаточно!

ОКОНЧАНИЕ - ПРОД. 7