Мы к вам придём


Элла Жежелла

 

Окна новой квартиры моей подруги Вероники выходили на пустырь. За ним начинался лес. Ночь черной рыбиной плескалась под окнами, сверкая глазами уличных фонарей. Я высунулась из окна и глубоко вздохнула. В квартире было душно.

 На балкон вышла и сама хозяйка, разгоряченная танцами.

 — Что ты там высматриваешь, Женька? — весело спросила она.

 — Запах леса уловить пытаюсь.

 — Далековато от него. Но воздух тут, можно сказать, на выселках, действительно чище, чем в самом городе – это нужно признать. А ты все же так не высовывайся, не то будет… очередной инцидент, — подруга выдержала паузу. Интриговала. Я не проявила интереса. Сейчас очередную страшилку расскажет – к бабке не ходи. — Тут до меня жила девчонка – выбросилась из окна, — не удивила Вероника. — Еще потянет тебя за собой!

 — Прекращай, в самом деле, — не поверила я.

 Зная мою особенность – люблю крипоту, ужастики, страшные истории, а потом боюсь уснуть, как маленькая - подруга постоянно меня этим троллила.

 Как-то я осторожно поинтересовалась, в курсе ли Вероника, что дом, в котором она тогда только собиралась приобрести квартиру (не без помощи родителей), по слухам, построен на месте кладбища? В том году, помнится, сразу в нескольких изданиях писали о подобном. Подруга тогда развеселилась: «Ну вот! Мне и тут одной не пожить – будет всякий нёх смотреть, как я в трусах расхаживаю!». Сегодня, когда мы встретились, чтобы отпраздновать ее новоселье, наконец, Вероника периодически напоминала об этих слухах, делала «страшные глаза»: «Ой, ты слышала – дверца шкафа открылась? Наверное, призрак с кладбища!». «Ах, половица заскрипела… это неуспокоенный дууууух! Он нас сожрет!».

 Шутки шутками, но энергетика здесь и правда тяжелая. Всегда была чувствительна к подобным вещам. Думаю, у меня даже есть некие способности, которые я просто не развивала. Как вошла в квартиру – ощутила выжигающую пустоту в сердце, тоску, захотелось заплакать от острого одиночества (хотя предпосылок нет - в личной жизни всё хорошо уже несколько лет), обнимашки и на ручки.

 — Не, такое было на самом деле, — изрекла Вероника. — Добрые соседи по подъезду рассказали. Я поискала инфу в Тырнете - да. Девчонка, молоденькая совсем, из окна выбросилась… Лет пять назад это было.

 — И я читала! Жесть, конечно! — на балконе показалась Олеся, «Троюродная сестра Вероники. Глупая, наивная, из деревни приехала, буду жить тут, поступать и парня себе искать, потому что мой оказался козлиной» - как отрекомендовалась она сама при знакомстве. — Короче, ей родители сняли хату, чтобы она училась, ну, там, самостоятельность развивала, а у той депрессия началась, что ни парня, ни друзей…

 — Бедная девочка! — вздохнула я. — Вероник, может быть, освятить жилье?

 — На самом деле, не факт, что та девчонка жила в моей квартире. Дом этот, этаж седьмой. Номер-то квартиры в интернете не указан, знамо дело. Возможно, она в соседней жила. То-то хату никак продать не могут - на нашем этаже вообще одна я живу. Или вообще в другом подъезде.

 — А мне кажется, что в твоей! Я почувствовала на себе… тоску эту... черную…

 — Ага! Все духи треклятые, призраки с кладбища окаянные! Позвали – вот она и спрыгнула, — хмыкнула Вероника.

 Олеся махнула на нее рукой, уходя с балкона.

 — Вообще говоря, не верю я в чертовщину, ты же это знаешь, — от моего взора не ускользнуло, что бесстрашная Вероника поежилась. — Зато цены на квартиры тут дешевые! А крипота происходит только с теми, кто в нее верит. Эффект самовнушения, не более. Слушай, давай закроем окно.

 — Ага, боишься?

 — Сейчас! Просто сыростью тянет. Холодно. И ведь согреть некому! Надо мужиков найти, чтобы и правда с балкона от тоски не выкинуться! — с чувством произнесла Вероника. Подвинув меня, она высунулась из окна: — Мужики, где же вы? — крикнула подруга в чернь ночного неба, потом, дурашливо хихикнув, спряталась от невидимых «мужиков», чтобы ее голова не торчала. Вот же дурочка!

 — А здесь мы! — донеслось снизу.

 Я выглянула. Под фонарем - двое парней.

 — Выходите знакомиться, девчонки! — крикнул один из них. Он безошибочно отыскал глазами наши окна. Хотя на балконе даже свет не горел.

 Это показалось мне забавным. Как-то… по-юношески, что ли. Несмотря на то, что мы были еще молоды, жизнь брала крен в сторону взрослости. Это естественно, но иногда хотелось чего-то… бесшабашного, что ли. Дуновения бриза легкомыслия и веселости.

 — Чего молчите, девчонки? А хотите, мы к вам зайдем?

 — Попробуйте! — крикнула я парням.

 — Ты с кем говоришь? – удивилась Вероника.

 — С парнями.

 — С какими? — изумилась она, поднимаясь с пола.

 Когда я посмотрела в окно, парней там уже не было.

 — Ушли, — рассмеялась я. — Грозили к нам подняться.

 — Ничего не расслышала, — сказала подруга.

 — Кто там говорил про мальчиков? Они все-таки придут? — на балкон снова высунулась Олеська, глаза блестели.

 Вероника проигнорировала ее реплику.

 — Слушай, ты говорила, пригласишь на новоселье целую компанию друзей своих, что парни тоже будут, вот и где они все? Я уже хочу с кем-то познакомиться, чтобы забыть своего утырка, а ты все никак меня свести ни с кем не хочешь! — Олеся сверкнула глазами.

 — Так, все, пойдем уже суши лопать, — постановила Вероника, беря меня за руку, — ну их, этих парней!

 Олеся вздохнула.

 Мы вернулись в комнату, молча приступили к уничтожению роллов.

— Слышала? — замерла вдруг Вероника.

— Опять ты…

— Нет, серьезно. Шаги какие-то. Прямо тут, в  комнате.

— Ага. Топот слышу. Это, наверное, призраки слонов. Вероника, я  не поведусь.

— Без шуток! Иногда и наедине с собой кажется, будто за мной кто-то наблюдает.  Может быть, сама настропалялась. Сегодня такой день к тому же…

—  Какой же?

—  С  тех пор, как та девчонка с собой покончила, в этом доме каждый год в эту ночь - с 16 на 17-ое мая -   кто-то умирает. Вот уже пять лет. Инет подтверждает.

— Надо же!  —  притворно удивилась я. —  Поэтому ты решила устроить новоселье сегодня, в ночь с шестнадцатого на семнадцатое мая, да?   Специально тянула?

— Если честно… —   Вероника помолчала. —   Стыдно признаться, но я и правда побаиваюсь просто.

—  Не, ну ты эгоистка, — сказала Олеся. — Назвала народу! Умирать – так всех на тот свет утащить за собой! «Четыре тру-у-упа возле та-а-анка дополнят утренний пейзаж…»! — процитировала она.

— Да ну тебя! — отмахнулась я.

В дверь позвонили. Я вздрогнула от неожиданности.  

— Ты что? — Вероника тронула меня за плечо.

— В дверь позвонили.

— А мы разве что-то еще заказывали, кроме пиццы и роллов?

— Нет.

— Свежего мясца завезли! — продолжала шутить Олеся. Развеселилась она, тоже мне. Весь вечер сидела, молчала, танцевать не хотела, а тут проснулась.

— Странно, я  не слышала звонка. Но ладно. Я сейчас! — Вероника  направилась в коридор. Нехорошее у меня было предчувствие. Даже не знаю, в чем причина. Наверное, Олеськин дурацкий юморок подействовал.  — Кто там? — донеслось до меня.  

Вероника вернулась в комнату.

— Никого на лестничной клетке. Приглючило тебя.

Снова раздался звонок. И опять.

— О! Вот опять…

— Что? — словно не поняла подруга.

— Ты оглохла? В дверь трезвонят.

Вероника недоуменно смотрела на меня.

— Пойдем и посмотрим! — сказала я, вставая с дивана. Направилась в прихожую. — Кто там? — спросила я решительно.  

— Вы позвали – мы  и пришли!

Я глянула  в глазок.  На лестничной площадке  было двое парней. Я  отпрянула. Должно быть, те, что стояли под фонарем. Я про них и думать забыла.

— Ну, впускайте уже! — самоуверенно сказал один из них.

— Не думала, что вы буквально поймете! — растерялась я.

— Кто там?  — высунулись из комнаты Вероника и Олеся.

— Парни. Те, что на улице стояли и обещали прийти. Явились-таки в гости…

Олеся хлопнула  в ладоши.

— А вдруг  маньяки? —  кажется, Вероника разволновалась.

— Ребят, мы вас боимся, — шутливо произнесла я, хотя плохое предчувствие расползалось кляксой, превращая сердце в черное пятно. — Давайте  отложим знакомство до утра. Вдруг вы - маньяки!

— Конечно, а кто же! Звали – впускайте, — в голосе говорившего зазвенел металл.

— По-хорошему открывайте. Звали, а не впускаете – ну что за манеры?! — зло сказал второй парень.  

Звонок в дверь повторился.

— Мальчики, это  совсем не забавно! Уходите. Или я  полицию вызову.

— Полиция не успеет! —  гоготнул один из парней, пнув дверь.

—  Вероника, звони в полицию! Они не угомонятся! —  тревога вызвала колотье сотен иголочек в сердце.

— Теперь ты паришь, да? — спросила Вероника, с неподдельным ужасом глядя на меня.  Олеся переводила взгляд с меня на нее, нахмурив брови.

В дверь продолжили трезвонить:

— Девчонки, открывайте!

— Они ломятся сюда! Что же мы стоим!!! — паниковала я.  

— Да кто?

— Эти придурки!

— Ничего я  не слышу!  Скажи, что разыгрываешь! —  Вероника с ужасом вглядывалась в  мое лицо.

  Олеся все молчала, опустив голову.

— А мы  только к тебе пришли, Женя!  — заржал один из парней.

У меня ноги отнимались.

Откуда им известно мое имя?

Вероника подошла к двери, посмотрела в  глазок.

— Женя, там никого нет!

Я оттолкнула ее, тоже посмотрела в глазок. Двое стояли на месте, скалясь. Один из них снова протяжно нажал на звонок.

— Открывайте! Отпирайте, мрази! — издевательски произнес парень.

— Ты, вроде, не пила! —  издевательские нотки послышались и в голосе Олеся. —  И тут теряешься во времени-пространстве!..

Вероника просто прижалась к стене, с ужасом глядя на меня.

В дверь продолжали барабанить.

У меня шумело в  голове.

— Нет там никого! Сейчас  убедишься!  —  и Вероника решительно схватилась за замок.

— Нееееет! Прекрати! Ты что?! — я  вцепилась в ее руку. — Не открывай им!

— Ты меня пугаешь, Женя!

— Не открыва-а-а-ай!

— Там нет никого!

Я пыталась помешать ей открыть дверь, но Вероника уже успела провернуть замок.

Парни на той стороне заливались адским гоготом.

Вероника открыла дверь.

Двое переминались на пороге.

Мое сердце превратилось  сгусток страха.

— Ну? — вопросила Вероника ехидно — Где там твои «женихи»?  Ау! Кого ты напугать пытаешься?  Эй, невидимые бабайки, заходите!

И парни пересекли порог.

— Привет, девчонки. Что ж вы так нас динамили-то? — злобно спросил один из них.

Вероника  отшатнулась, открыв рот. Теперь и она их увидела.

— Кто… вы? — помертвелыми губами спросила она.

Олеська мгновенно сориентировалась – бросилась на балкон и  закрылась там. Ее и не заметили.

— Горячие девочки! А нам там холодно! Раньше хоть дом был наш, а теперь… построили эту махину! Ходим, бродим… Хорошо, что есть горячие девочки, которые теплом делятся! — наслаждаясь каждым словом, ехидно говорил один из парней.

— Бежиииииим! — выкрикнула я и, схватив Веронику за руку, попыталась оттолкнуть этих двоих, чтобы выскочить на улицу, но   не получилось. Один из парней схватил визжащую Веронику, другой – меня. — Крепко вы попались!

— Отпустите! — визжала Вероника.

Я ударила парня,  кинулась в  комнату и закрылась.

Мысли метались в голове.

За что хвататься? За телефон? Где он? Где?

 Я лихорадочно распотрошила свою сумку, но его там не было.

Раздался истошный вопль Вероники.

Этот крик придал мне сил. Я заметалась по комнате в поисках какого-нибудь тяжелого предмета. Почувствовали боль от удара – значит, ранить их можно.

Что это?

Почему происходит со мной?

Это вообще наяву?

Крики в коридоре затихли.

Я схватила табуретку, она выпала из моих рук, а ножка откололась.  Взяла ее, ни о чем не думая, открыла дверь, готовясь дать отпор.

На пороге стояла Вероника. Позади – эти двое. Подруга выглядела спокойной. Она смотрела на меня пустыми глазами:

— Да ничего мне и не сделали! Просто в гости пришли!  Очень веселые парни. Зовут погулять с ними. В лес. Им так  одиноко! — глаза ее блеснули. Рука Вероники потянулась ко мне, на лице играла зловещая улыбка.

Я изо всех сил ударила ее ножкой табуретки под колено.

— А-а-а, ты что творишь? — завизжала она,  а я  ощутила, как подгибаются ноги…

Двое уже подходили к ней, а я оседала на пол, мысли покидали меня…

… Очнулась на диване.

Вероника металась из угла в  угол, а двое парней явно нервничали:

—  Может, Скорую вызвать, м? —  предложил один из них. —  А если она и правда окочурится?

— Смотри, глаза  открыла! — крикнул второй.

Вероника кинулась ко мне:

— С тобой все в порядке?

Я ничего не соображала. Произошедшее ранее выпило столько эмоций, что больше их не было.

— Извини, извини, извини-и-и меня, — вдруг разрыдалась подруга. — Я думала, что будет забавно!

— И было ведь! Твой фейс надо было видеть!  — гоготнул  один из парней.

Вероника цыкнула  на него:

—  Кирилл, прекрати, — тот  тут же смолк. — Я не знала, что ты поведешься! – суетилась подруга, вытирая слезы. — Поверишь в призраков с кладбища! Как ты мне про статейки рассказала -  я и задумала этот прикол, а Генка с Кириллом поддержали.

— Какая же ты сволочь! — не сдержалась я.

— Извинилась ведь! Переборщили мы… Но и  ты тоже хороша… Въехала мне пребольно, надо сказать! Изувечила!

 Я ощущала, что снова распаляюсь:

— Надо было по лбу стукнуть. А если бы я от инфаркта умерла?! Ты соображала вообще, что так не шутят?

— Разве это жестко?

— Между прочим, не было на этом месте никакого кладбища, — проинформировал Гена.  — Просто слухи. Я специально инфу пробивал. На месте массового  безымянного захоронения сейчас ничего нет,  и оно находилось за деревней, а не здесь. Газетка одна  присочинила, чтобы рейтинг повысить, не более того, а другие подхватили. Потому что здесь последние пять лет  умирают люди.  Но где они не погибают? Просто тут нашлась закономерность -  умирают в  ночь с шестнадцатого на семнадцатое мая. Странное совпадение – и все.  Но нет! Проще списать это на городские легенды, притом неподтвержденные, и призраков с кладбища.

— Предлагаю замять инцидент и весело провести время! —  преувеличенно бодро предложил Кирилл.

— Нет уж,  други, поеду-ка  домой! — я решительно встала и взяла свою сумочку,  поискала глазами телефон – оказалось, он лежал на самом видном месте, в истерике просто не заметила его.

Потом вышла в  коридор.

Вероника засеменила следом за мной.

Она стояла и молчала, глядя, как я надеваю обувь.

— Нам и правда так стыдно… —   нарушил паузу Гена, выходя из комнаты.—  Ты прости, Жень, если что не так.

Я кивнула. Хотелось поскорее убраться из этой квартиры. Не столь важно, был ли дом построен на месте кладбища, энергетика все равно плохая. И точка.

— Можно на балконе покурить? — спросил Кирилл у Вероники.

— Да.

Он направился на балкон.  То-то  удивится, увидев там Олеську, о которой все успели позабыть. Если она, конечно, еще там.

— А-а-а, блин! — раздался крик с балкона. Кирилл выскочил в коридор. — Паршивка такая!

— Что случилось? — изогнула брови Вероника.  

— У тебя кошка  взбесилась? Ни фига себе, как поцарапала меня! — парень продемонстрировал  порез на руке.  

— Нет у меня кошек!

— А это кто сделал? Черт, больно! Как ножом резанули!

— Олеська из образа не вышла, — сказала я.

— Кто? — удивилась Вероника.

— Сестра твоя.

— Что ты несешь? —  подруга потрогала мой лоб. — Какая сестра?

— А кто же тогда сегодня с нами был?

— Ты меня пугаешь, Женя. Мы вдвоем сидели.

— Второй раз этот номер не прокатит! Мало  получила?!

— Мы были вдвоем, пока не пришли парни!

— Вероника, второго  розыгрыша я не прощу! — но как тогда объяснить порез на руке Кирилла? Ранить себя ради забавы – как-то слишком.

— Олеся? Говоришь, Олеся? — Веронику словно осенило.

— Не видят они меня, не замечают! Ничего, хоть сегодня я повеселюсь, — зло бормотала Олеся. Судя по звуку, она открыла дверь балкона пинком.

 Ребята вздрогнули и переглянулись.

— Не, Вероника, у тебя точно на балконе кто-то есть, шуршит там! — сказал Кирилл.  

— Пойдемте на улицу, — предложила я. 

— Да! Надо рану обработать, а у меня ни перекиси, ни пластыря! —  поддержала Вероника. —  Пойдемте в  аптеку! В круглосуточную! Неподалеку…

— Да я и один могу сгонять… —  удивился Кирилл.

— Нет! Все вместе! И воздухом заодно подышим! — настаивала Вероника.

Ребята быстро оделись.

Мы вышли на улицу.

— Что стряслось-то, девчонки? — беспокоились парни. — Вы побледнели так…

— Ну, Женя, удалось тебе отмстить! — сказала Вероника, нервно рассмеявшись. — Мне действительно страшно стало! Я поверила даже! Говоришь, какая-то девица  с нами якобы сидела, которую никто не видел, кроме тебя? И звали ее, по случайности, как и ту, что с собой пять лет назад покончила?

Улицу прорезал истошный крик, полный злобы:

— Вернитесь! Вернитесь! Почему вы оставили меня одну?!

Мы подняли глаза.

Балкон квартиры Вероники. 

Олеся сидела на окне, свесив ноги в черную ночь.

—  Боже… Вы тоже… это… видите? —  спросила Вероника, еле шевеля губами.

—  Да-а, —  отозвались мы.

—  Я не останусь одна! Доберусь до вас! Вернитесь, вернитесь, не то хуже будет! — выкрикнула Олеся, неосторожно дернулась… и выскользнула из окна…

Девушка полетела вниз, вереща от неразбавленного ужаса.

И Вероника завизжала, закрыв лицо руками, но летящее из окна тело словно растворилось в ночи, так и не коснувшись земли…

… Это была единственная ночь с шестнадцатого на семнадцатое мая за последние пять лет, когда никто из жильцов дома не погиб.