Михаил Ломоносов. Загадки природы


ЮРИЙ НЕЧИПОРЕНКО

 

 Михайло! Михайло! Куда запропастился этот негодник? Нет бы отцу помочь, он опять бездельничает, книжки читает!      Так кричала мачеха, разыскивая пасынка по углам северной поморской избы.

 

Изба-то большая, с клетьми и подклетями, целый домище двухэтажный, в котором под одной крышей и жильё людское с красным углом для икон, и хозяйственный двор, и загон для скота, - много мест, где можно спрятаться, уединиться с книжкой, уйти в себя и в свои мечтания парню пятнадцати годков. На Севере люди, спасаясь в избах долгими суровыми зимами от лютых морозов, жили рядом со скотиной, домашней живностью.

      А на дворе стоял... корабль. Да, осенью после промыслов затаскивали рыбаки к себе на двор корабли, поднимали на брёвнах-каталках трудяги-кочи1, на которых ходили они по Двине в Белое море, в Баренцево, ходили мимо славного города Архангельска до Соловецких островов и Груманта - так звали тогда Новую Землю. 

      Михайло, единственный сын знатного рыбака, первого на деревне Мишанинской, что под Холмогорами, промышленника Василия Дорофеевича Ломоносова, осиротел в десять лет. Как похоронил Михайло любимую матушку, не стало в его жизни нежности. Отец был вечно занят: то строил новую избу, то командовал артелью рыбаков и забойщиков моржей, а то правил коч свой за солью на Соловецкие острова (которые так и назвали из-за того, что монахи наладили там издавна добычу соли). Соль была нужна позарез рыбакам - без неё рыбка вкуснейшая, треска и палтус, не пролежит всю зиму, да и до Москвы не доедет, где можно её продать с немалой выгодой. 

      С детства Михайло подсоблял отцу, всегда был на подхвате, в помощниках: ходил юнгой на коче, ловил рыбу и ездил на солеварни, во всём разбирался, что нужно знать помору. Поморами звали выходцев из Великого Новгорода - крестьян, охотников и рыбаков, что селились по берегам северных морей и рек. Поморы были тогда, триста лет назад, в отличие от большей части простого народа России, свободными: не стояли над ними помещики, подчинялись они только царю. Платили они подушную подать в казну примерно по рублю с мужика и занимались своими промыслами. А что такое был рубль? За три рубля можно было купить корову, а хорошая книга стоила дороже коровы! 

      Целое сокровище - удивительные, невиданные книги нашёл Михайло у деревенских соседей. У старика Дудина, который учил его грамоте, была домашняя библиотека, - он имел не только Старый и Новый Заветы, но и диковинные книги: "Арифметика, сиречь наука числительная", "Псалтырь рифмованная" и "Грамматика". Эти книги Михайло страстно желал заполучить - но сосед и думать не хотел, чтобы с ними расстаться. Умер старый Дудин - и смог Михайло наконец упросить его сыновей, добился своего - заимел чудесные книги. Но как в них разобраться без учителей? В Холмогорах при архиерейском доме была школа - но детей рыбаков туда не брали. Михайле приходилось до всего доходить самому - просиживал часами за книгами, жёг лучину по ночам, прятался от мачехи, которая считала его занятия пустой тратой времени и баловством. 

      Василий Дорофеевич поначалу поддерживал сына: хотя он был безграмотным, понимал, что сведущий помощник в хозяйстве нужен. Но потом всё-таки удалось мачехе вбить между сыном и отцом клин, настроить Василия Дорофеевича против занятий Михайлы - и тот стал прятаться, мыкаться по углам, скрывая свою тягу к книжной премудрости. 

 А книжки были ох и непонятные! Одна обложка "Арифметики" чего стоит - там два греческих мудреца, Пифагор и Архимед, изображены в пышных нарядах (Архимед и вовсе выглядит как турецкий хан).

На фото : арифметика Магницкого

 Эти князья или цари - царь математики Пифагор и царь физики Архимед. Подолгу разглядывая их, любовался Михайло диковинными платьями знатных учёных. Иноземцев он видел в плаваньях с отцом, встречал шведских и голландских корабельщиков и купцов - но таких одеяний, как на царях наук с обложки "Арифметики", не видал... 

      Вздохнул Михайло, закрыл книги и пошёл на зов мачехи: опять надо помогать отцу, опять что-то затеял неугомонный рыбак, который первым сменил на деревне свой старый корабль, коч, на новый - гукор, что велел строить поморам Пётр Первый. Новая изба, новый корабль, новая жена - Василий Дорофеевич богател, хозяйство его росло на глазах у сына. А тому эти богатства были малоинтересны - вот бы арифметику с грамматикой разобрать, стать поближе к Пифагору и Архимеду...

 


Михаэль! Михаэль! Где мой возлюбленный муж, где русский студент Ломоносов?- плакала-убивалась юная красавица в немецком городе Марбурге. Вчера муж лёг спать, как всегда, - а сегодня его уже нет.

 

Куда же делся этот чудесный русский, который три года назад снял комнату в их доме? Михаэль пленил сердце Елизаветы, дочери хозяйки дома. Расписались молодые в ратуше, венчались в церкви - а всё равно куда-то пропал возлюбленный... 

Портрет И.И. ШУВАЛОВА

 

      Так поступал Ломоносов, когда что-то не нравилось ему: так он ушёл из родительского дома и с рыбным обозом отправился в Москву. В первопрестольной Ломоносов обучался в Спасских школах, что давали богословское образование2. Затем в числе лучших студентов оказался вначале в Санкт-Петербургской академии наук, а потом и в Марбурге, куда его послали учиться в университете. Обещали российские власти при успехах Ломоносова в Германии назначить его академиком, платить немалое жалование - аж пятьсот рублей в год! Это не десять рублей годовых, на которые Михайло еле-еле мог сводить концы с концами во время учёбы в Москве.

      В Марбурге он за три года освоил курс наук, стал лучшим учеником знаменитого учёного Христиана Вольфа. Потом Михайлу послали изучать горное дело в город Фрейберг. Здесь он познакомился с академиком Готлибом Юнкером, которого прислали из Петербурга изучить устройство соляных дел в Германии. Михайло ему помог: с детства он знал, как варят соль. А Юнкер поддержал Ломоносова - послал в Академию лестные отзывы о его успехах. И главное - приохотил к сочинению од, радостных стихов, которые прославляют победы в сражениях или пишутся по случаю праздников именитых особ. Юнкер был тогда знаменитым придворным поэтом, свою карьеру он заслужил звучными стихами.

      Юнкер увёз в Санкт-Петербург первую оду Ломоносова, в которой тот прославлял победу русского оружия над турками, - и с этой оды началась история русской поэзии! А Ломоносову вскоре стало скучно во Фрейберге: быстро он освоил курс горного дела, и рассорился со своим преподавателем. Надоел ему мелочный надзор немецкого профессора Иоганна Генкеля - и Ломоносов двинулся обратно в Марбург. Но и отсюда вскоре сбежал - захотелось уже на родину: наскучила чужбина, и подался он в Голландию, в знаменитый город-порт Амстердам, чтобы на корабле вернуться в Петербург, в Академию - заняться любимыми науками. 

      Ломоносов добрался до Амстердама, нашёл в порту своих земляков - они приняли его радушно, угостили - но возвращаться в Петербург отсоветовали. Надо ждать приказа Академии наук: кто послал его за границу, тот должен и назад отзывать. Пришлось Михайле идти пешком назад, в Марбург. По дороге попал в лапы вербовщиков прусского короля, которые искали по всей Германии крепких рекрутов. Угостили Михайлу, подпоили - и обманом забрали в солдаты. Потом с немалым риском для жизни он убежал из прусской крепости... Пока бродил Ломоносов по Германии, его искали российские посланники: был студент, подавал надежды немалые, писал научные трактаты и стихи - да пропал. 

      Вернулся Михайло в Марбург, к жене; тут его нашли и вызвали в Петербург, в родную Академию, прислали на дорогу деньги... Жена и дочь приехали потом за Ломоносовым - и больше не расставалась Елизавета с русским великаном, прожили они всю жизнь на берегах Невы душа в душу. Родилось у них четверо детей - но только одна дочь Елена дожила до совершеннолетия.


- Адьюнкт Ломоносов, вас вызывают!

Ломоносов вошёл в залу, и навстречу ему встал один из самых влиятельных людей России: Михаил Илларионович Воронцов, правая рука императрицы Елизаветы Петровны. С таким знатным вельможей Ломоносов встречался впервые. Воронцов был на три года младше Ломоносова, в возрасте тридцати лет он управлял уже огромной страной.

 

 

И делал это умело: Россия прирастала людьми и землями, науками и искусствами...

      - Наслышаны, премного наслышаны о ваших подвигах в немецкой земле. Блестящие отзывы профессора Вольфа, академика Юнкера, и даже профессор Генкель, от которого вы ушли, послал вслед вам лестную характеристику. 

      - Ваше высокородие, учился я на чужбине, пока немецкие профессора могли что-то дать. Теперь же хочу служить Родине, здесь нужны науки, без которых ни в военном деле, ни в гражданском не сможет Россия продвинуться вперёд...

      - Да, знаем мы, что хотя и создал Пётр Первый двадцать лет назад Академию, науки у нас не приживаются. Как тогда, так и сейчас все академики - иноземцы. Не хотят они учить русских студентов, да и сами наши юноши, отпрыски знатных семей, не имеют тяги к знаниям. 

      - Ваше высокородие, я видел немало молодых людей, жаждущих знаний, происходили они из самых разных сословий,3 - а ведь таланты могут являться не только среди дворян, но и в народе нашем. Путь в науку лежит через гимназию, надо дать и мещанским, и крестьянским детям возможности учиться. 

      - То, что вы говорите, весьма важно. Открыв доступ к наукам детям из низших сословий, мы можем получить ту силу, что возвысит и преобразит Россию! Можете называть меня, Михаил Васильевич, запросто, по имени-отчеству. 

      Взглянул Михаил Васильевич в глаза своему тёзке и увидел в них недюжинный ум, увидел радость мысли - и понял, что он обрёл в его лице единомышленника. Осознал впервые он перед собой и великую задачу, посильную по плечу только гиганту: просветить Россию, сделать её передовым европейским государством. Эту задачу ставил перед собой Пётр Первый, начал её решать - да не успел... Людей, которые понимали необходимость просвещения для России, тогда можно было чуть ли не по пальцам пересчитать. Воронцов и Ломоносов принадлежали к их числу.

      - Михаил Илларионович, благодарю вас покорно. Великий государь Пётр Первый в простых людях, своих подвижниках находил силы для преображения России! Его ближайший друг, Меньшиков, был сыном конюха. 

      - Мой дом всегда открыт для вас, Михаил Васильевич, приглашаю посещать нас запросто, по-дружески. Если будут чинить препятствия в Академии - милости просим, обращайтесь ко мне или прямо в Сенат: можете быть уверены в поддержке своих начинаний!

      Так Михаил Ломоносов обрёл дружбу с одним из самых влиятельных людей в России. В знак благодарности за покровительство Михаил Ломоносов посвятил Воронцову свой первый большой труд: перевод учебника физики Христиана Вольфа.


Полтавская баталия

Мозаика из мастерской Ломоносова                         

- Господин академик, позвольте показать вам свои вирши?

 К Ломоносову обратился незнакомый юноша: прекрасно одетый, с хорошими манерами - сразу видно, из знатной семьи... Академик Ломоносов был в расцвете сил: в свои сорок лет он не только успешно занимался физикой и химией, но создавал невиданные в России картины из мозаик, составлял смеси для фейерверков по случаю праздников в честь побед русского оружия. Ломоносов сочинял и стихи, да так писал, что ими зачитывались при дворе, издавали на лучшей бумаге и преподносили высшим чинам государства и самой государыне императрице! Немудрено, что дети влиятельных особ хотели походить на Ломоносова и писали стихи, почитая его своим кумиром. 

      Юноша, который принёс на суд Ломоносова свои неумело написанные строчки, понравился ему своей скромностью и доброжелательностью. Если в Воронцове нашёл Ломоносов человека большого ума, государственного масштаба, то в этом молодом человеке он увидел тонкость чувств, интерес к духовным материям, страсть к наукам и искусству. Юноша этот, Иван Шувалов, со временем стал верным другом и помощником Ломоносова, вместе они основали Московский университет. Так с любви к поэзии началась история образования в России!Иван Шувалов был любимцем императрицы Елизаветы Петровны, и влияние его было огромно. Но все свои немалые возможности он употреблял не для славы, не для чинов - о науках и искусствах он пёкся более, чем о самом себе. Немудрено, что он стал соратником Ломоносова. При помощи Шувалова Ломоносов смог осуществить грандиозные проекты: построить мозаичную фабрику под Петербургом, создать картину "Полтавская баталия", над которой он работал несколько лет. Мозаика эта, набранная и склеенная из кусочков цветного стекла - смальты - на медном подносе, - огромна: площадью 300 квадратных метров, состоит она из миллиона кусочков смальты, а один только медный поднос весит 80 пудов4. Она предназначалась для пантеона Петра Первого в Исаакиевском соборе. Сейчас можно любоваться этой картиной в здании Академии наук в Санкт-Петербурге.


- Михаил Васильевич! Михаил Васильевич пришёл!

Ученики академической гимназии от радости вскочили с мест: они увидели своего кумира, легендарного учёного Ломоносова. С тех пор как руководство гимназии перешло к нему, ребят стали хорошо кормить, прилично одевать, у них появились хорошие учителя.

 

 Учиться стало гораздо интереснее - и веселее. Михаил Васильевич сам, на свои деньги купил сотни глобусов - и передал их не только в гимназию, а разослал по всей России. География была его любимой наукой. А какая наука была не любимой?

      Трудно найти область наук о природе, в которой Ломоносов не оставил бы следа. Даже в астрономии удалось ему сделать открытие: при наблюдении прохождения Венеры по диску Солнца, за которым следили сотни лучших учёных Европы при помощи телескопов, он смог увидеть в простую подзорную трубу то, что пропустил другие, - и открыть на Венере атмосферу!

      Ломоносов, желая приохотить ребят к знаниям, рассказывал им о немецких университетах, о своих путешествиях, о далёких землях и людях, которых повидал во время странствий. Рассказывал о своём побеге из прусской крепости, о Голландии и Германии, о рудниках в Саксонии, о добыче соли на Соловецких островах и моржей на Белом море. Как зачарованные слушали ребята доброго великана Ломоносова. Он так много знал: Михаил Васильевич написал учебники по истории и грамматике, по физике и минералогии. Он был открывателем и зачинателем целых наук! 

Поведал Михаил Васильевич ребятам и о рискованных опытах с электрическими силами, когда они со своим другом академиком Георгом Рихманом старались разобраться, откуда на небе берутся молнии. Во время одного из таких опытов Рихман погиб, убитый шаровой молнией... Рассказывал Ломоносов о природе света, происхождении небесных явлений - грома, молнии, северного сияния. Слушали ребята - и задумывались над загадками природы, в душе их рождалась тяга к неизвестному, желание эти загадки разгадать. Так росло первое поколение русских учёных - учеников и последователей Ломоносова. Среди них был и его племянник Миша Головин - сын сводной сестры Ломоносова, дочки его отца и той самой мачехи, которая запрещала Михайле читать книги. Племянник был отдан в академическую гимназию в Петербурге и показал прекрасные способности; со временем он сам стал профессором, учеником великого математика Леонарда Эйлера.

Вслед за Ломоносовым пошли русские люди в науку - а проторил им дорогу сын рыбака, первый великий учёный и поэт, который вместе со своими единомышленниками поднял науку, искусство и образование в России XVIII века на небывалую высоту. После себя оставил Ломоносов десятки книг, и никого из учёных не издавали тогда в России так много и часто, как его, никого так не любил народ. Со времён Ломоносова науки расцвели в России, спасли в войнах и эпидемиях миллионы соотечественников, наполнили смыслом жизнь сотен тысяч людей.

      О таких, как Ломоносов, с уважением говорят в народе: соль земли русской… Ломоносов оставил след на лице земли: в честь него названы город под Петербургом, гора на Камчатке (вулкан на острове Парамушир), подводный хребет в Северном Ледовитом океане, мыс в Приморье, ледник на Шпицбергене, плато в Гренландии, хребет в Антарктиде… и даже кратер на Луне!

( печатается в сокращении, полный текст: http://epampa.yuniko.ru/nech/lomonosov2.html)